Мария Каллас проживала музыку на сцене с такой интенсивностью, что зрители забывали дышать. Её Норма в одноимённой опере Беллини до сих пор считается эталоном: в сцене "Casta Diva" голос то замирал в молитвенном шепоте, то взмывал к небесам с исступлённой силой, а в "Тоске" Пуччини её крик "Muori!" (Умри!) был наполнен такой подлинной яростью, что казалось - на сцене совершается реальное убийство.

Каллас совершила революцию в опере. До неё примадонн ценили за красоту голоса. Она же доказала, что пение - это серьезное драматическое искусство. Её сценические образы становились иконографией: хрупкая внешность с огромными глазами, нервные руки, каждый жест, выверенный до миллиметра. Режиссёр Лукино Висконти, работавший с ней, говорил: "Она не играла героинь - она была ими".

Но путь к олимпу проходил через тернии. Родившись в греческой семье в Нью-Йорке, она с детства жила с амбициозной матерью, мечтавшей о славе дочери. Её ранние выступления в Афинах совпали с нацистской оккупацией. Позже она вспоминала, как пела для солдат, пряча дрожь в голосе. Прорыв случился в 1949 году в Венеции, когда за сутки она выучила партию Эльвиры в "Пуританах", заменив заболевшую певицу. С этого момента карьера взлетела до небес.

Личная жизнь стала её второй трагедией. Брак с предпринимателем Джованни Баттистой Менегини, бывшим её менеджером и отцом-покровителем, распался, когда она встретила Аристотеля Онассиса. Их роман длился девять лет и закончился катастрофой: магнат женился на Жаклин Кеннеди, а Каллас осталась одна. Говорили, что именно это предательство стало причиной её вокального кризиса: голос, ещё недавно покорявший мировые сцены, начал сдавать. Последние годы она провела в одиночестве в Париже, умерла в 53 года от сердечного приступа.