Вы вряд ли знали, но один из виртуознейших пианистов ХХ века, чью гениальность признавал сам Рахманинов - Владимир Горовиц, панически боялся сцены. Думаю, многим музыкантам знакомо это чувство (я не исключение🙃), но давайте посмотрим на его творческий путь в качестве примера того, что боязнь сцены не ставит крест на карьере, а может стать началом чего-то большего.

Возвращение на сцену Карнеги-холл Владимира Горовица в 1965 году после 12-летнего перерыва стало национальным событием: люди ночевали у касс, а билеты перепродавались за годовые зарплаты. Музыкант был способен буквально загипнотизировать публику: знаменитые "горовицевские паузы" растягивались до вечности, а затем обрушивались водопадом звука, заставляя зал вскрикивать от восторга.

Горовиц превратил фортепиано в оркестр. Его транскрипция "Карнавала" Сен-Санса гремела медью труб, а "Свадебный марш" Мендельсона в его обработке сверкал фейерверком. Он мог извлечь из рояля сто оттенков forte - от звенящего удара исполина до бархатного гула. Его техника стала легендой: плоские пальцы, молниеносная кисть и феноменальная независимость рук, позволявшая левой играть виртуозные пассажи, пока правая вела мелодию.

Но за сценическим блеском скрывалась ранимая душа. Его уходы с сцены были вызваны нервными срывами, а перфекционизм доводил до исступления. Его брак с дочерью Тосканини, Вандой, стал союзом двух титанических натур. Она единственная могла сказать ему: "Вовочка, это было ужасно".