Если Рахманинов был последним романтиком уходящего столетия, то Игорь Стравинский стал одним из архитекторов музыки ХХ века.

Можно сказать, что уникальность Стравинского в радикальной способности становиться другим, каждый раз предвосхищая повороты эпохи. За семь десятилетий творчества он прожил, пожалуй, три художественные жизни, каждую из которых можно выделить в отдельный период.

Период первый:

В 1910-х - начале 1920-х годов Стравинский - идол авангарда, "скиф" с русским сердцем. Его балеты "Жар-птица", "Петрушка" и особенно "Весна священная" взорвали музыкальный мир. Здесь впервые стал главным героем неупорядоченный, яростный, словно пульс древнего ритуала, ритм. Критики назвали "Весну священную" "вакханалией дикарей", но именно эта "варварская" энергия открыла дорогу всему авангарду XX века.

Период второй:

С середины 1920-х Стравинский неожиданно повернулся к прошлому. Вопреки всеобщему увлечению атональностью, он начал диалог с эпохой Баха, Генделя, Перголези. Его опера-оратория "Царь Эдип" и балет "Аполлон Мусагет" - это искусство строгих линий, ясной формы и интеллектуальной игры. Он не копировал старых мастеров, а словно примерял их маски, оставаясь современным. В "Симфонии псалмов" хоральная полифония эпохи Возрождения встречается с жестокими диссонансами. Можно сказать, это молитва, пропущенная через призму катастроф XX века.

Период третий:

После Второй мировой войны 70-летний Стравинский снова удивил всех: он обратился к серийной технике, методу Шёнберга, которого ранее критиковал. В балете "Агон" и "Плаче пророка Иеремии" он подчинил музыку строгой дисциплине серий, но сделал это по-своему: его серии часто звучат как средневековые хоралы, а конструкция наполняется глубокой духовностью.