Если Мессиан слышал божественное в пении птиц, то Александр Скрябин искал его в огне. Где французский композитор был внимательным наблюдателем, русский гений становился пророком и почти что демиургом.

Скрябин не просто сочинял музыку - он проектировал новую реальность. В "Прометее" он впервые в истории ввёл в партитуру световую строку, где цвет должен был сливаться со звуком, создавая "симфонию ощущений". Он мечтал о грандиозной "Мистерии" - многодневном действе в Гималаях, которое должно было переродить человечество через синтез музыки, поэзии, танца и даже ароматов.

Его аккорды (например, знаменитый "прометеев") строились не по классическим правилам, а как вибрации космической энергии. Слушая его поздние сонаты, кажется, будто становишься свидетелем рождения новой вселенной, трепетной, ослепительной и немного пугающей. И если Мессиан благоговел перед существующим миром, то Скрябин стремился его сжечь, чтобы явить миру нечто совершенное.