Для любого скрипача цикл шести Сонат и Партит Баха - это не просто сборник пьес. Это наш Священный Грааль, и подходим мы к ним с трепетом - годами готовимся и исполняем с чувством глубочайшей ответственности. И дело не только в технической сложности (которая зашкаливает), а в той вселенной смыслов, что зашифрована в этих нотах.
Когда берёшь в руки эти произведения, сразу понимаешь: это не просто музыка. Это богословие, высказанное звуком. Три сонаты и три партиты - не случайное число. Три Сонаты (цифра "3" - символ Троицы) выстроены по канонам церковной сонаты: медленная вступление-хорал, многоголосная фуга и стремительное финальное аллегро. Это целая проповедь, где каждая часть раскрывает свою грань веры.
"Фуга" из Сонаты N.1 соль-минор - чистейшее воплощение идеи "единое во множестве". Одна скрипка, один исполнитель, но должен создать иллюзию, что звучат три-четыре голоса, которые спорят, дополняют друг друга и сливаются в неразделимый поток. Это аллегория соборности, единения многих душ в одном молитвенном порыве.
Но главная проповедь - во Второй Партите и её финале, легендарной "Чаконе". Это не просто танец. Это грандиозный путь души: от скорби через борьбу и сомнения - к искуплению. В её вариациях скрипач проживает всю человеческую жизнь. Существует прекрасное толкование, что её тема - это не просто бас, а аллегория Crucifixus ("Распят") из месс того времени, а восходящие вариации - это Воскресение.
Но здесь скрыт ещё один, математический, знак свыше - принцип Золотого сечения. Бах, как архитектор, выстраивал грандиозную форму "Чаконы" (256 тактов) с божественной пропорцией. Если брать за точку отсчёта начало вариаций, то кульминация, момент наивысшего напряжения и просветления, приходится почти точно на точку Золотого сечения.
Исполняя Чакону, физически ощущаешь эту тяжесть креста и этот восходящий к свету путь. Пальцы левой руки, зажимающие струны, - это боль и усилие, а лёгкость смычка, взлетающего в верхнем регистре, - это уже почти небесный ответ.
Для меня эти сочинения - постоянный диалог не только с гением Баха, но и с чем-то большим. Это возможность прикоснуться к вечности через струны и смычок.