Если Бах в своих сонатах и партитах для скрипки соло выстроил вселенную, где каждый голос обретал безупречную архитектонику, то Эжен Изаи спустя два века вступил с этой вселенной в личный диалог. Его легендарные Шесть скрипичных сонат, созданные в 1924 году, - не просто дань уважения барокко, но переосмысление баховского наследия через призму романтической эмоциональности и импрессионистической тонкости.

Изаи, как и Бах, видел в полифонии не математическую задачу, а искусство вести беседу души с самой собой. В его Второй сонате, посвящённой Жаку Тибо, цитата из Прелюдии Баха "Erschallet, ihr Lieder" возникает словно воспоминание ("реминисценция") - не как стилизация, а как внезапно прорвавшаяся сквозь время нить. Но там, где у Баха царит божественный порядок, у Изаи царят человеческие страсти: ностальгия, ирония, порыв.

Интересно, что сам Изаи называл Баха своим "первым и последним учителем". Он играл его музыку не как музейный экспонат, а как живую речь - с романтическим "rubato", но следуя структуре. Его исполнение Чаконы современники описывали как "геологическое": он обнажал пласты баховской полифонии, не разрушая её цельности.

Этот диалог двух эпох особенно ясен в Четвёртой сонате Изаи - масштабной Сарабанде, где скрипка плачет и танцует одновременно. Здесь слышны и барочная орнаментика, и нерв XX века - будто тень Баха встретила призрак Дебюсси в одном произведении.